Жизнь девочки, которая еще вчера ходила в школу, делилась с подругами мечтами о будущем и размышляла о выборе профессии, внезапно меняется. Перед ней открывается не дверь в мир знаний, мечтаний и выбора, а дверь в мир семейных обязанностей. Этот шаг из детства во взрослый мир часто скрывает тяжелые последствия, невидимые за фразой «создание семьи». Ранний брак может лишить ребенка не только образования, но и самого детства, возможностей выбора и веры в будущее. Иногда ребенок не рассказывает о пережитом, иногда боится давления семьи, а порой принимает происходящее как неизбежную часть своей судьбы. Окружающие же, даже видя опасность, молчат, считая, что «это дело семьи». Но можно ли считать будущее ребенка внутрисемейным вопросом? Кто должен говорить за ребенка, если его голос не слышат? Возможно ли возвращение детей, вовлеченных в ранний брак, к нормальной жизни, образованию и мечтам? Ответы на эти вопросы мы искали в беседе с Кямалей Агазаде, председателем Общественного объединения «Дети Азербайджана», которая много лет работает с детьми из группы риска и несовершеннолетними, столкнувшимися с насилием. По ее словам, иногда для того, чтобы изменить жизнь ребенка, нужны не грандиозные шаги, а вовремя протянутая рука и слова: «Ты не одна».
– Кямаля ханум, Вы много лет работаете в сфере защиты прав детей, сталкивающихся с насилием, безнадзорностью и ранними браками. Исходя из Вашего опыта работы с жертвами ранних браков, каковы самые тяжелые последствия этой проблемы для жизни ребенка?
– Самое тяжелое последствие раннего брака заключается в том, что у ребенка отнимают детство. Мы иногда представляем эту проблему просто как «раннее создание семьи». Но речь идет о ребенке, который не готов к семейной жизни и еще не сформировался как личность, но которого внезапно принуждают к жизни взрослых. Ребенок отрывается от образования, изолируется от сверстников, оставляет свои мечты и планы незавершенными. А затем сталкивается с семейными обязанностями, иногда материнством, внутрисемейными проблемами и даже насилием. Самое болезненное то, что во многих случаях у такого ребенка отнимают даже право принимать решения относительно собственной жизни.
– Какие психологические травмы чаще всего наблюдаются у детей – жертв ранних браков, и сколько времени занимает их восстановление?
– У этих детей мы чаще всего видим страх, замкнутость, потерю уверенности в себе, чувство вины и неверие в будущее. Иногда ребенок не хочет рассказывать о пережитом, а иногда, даже рассказав, долго не может выйти из-под влияния этой травмы.Конкретного срока восстановления после травмы нет. Одному ребенку может хватить нескольких месяцев, другому может потребоваться поддержка в течение многих лет. Потому что травма — это не только пережитое событие, она влияет на то, как ребенок чувствует себя, на его доверие к людям и взгляд на будущее. Самое важное — создать для ребенка безопасную среду и дать ему почувствовать, что он не виноват, что он не один и что его жизнь на этом не заканчивается.
– О чем свидетельствуют обращения, поступающие в Ваш Центр? С какими социальными и семейными проблемами чаще всего сопряжены ранние браки?
– Наш опыт показывает, что ранний брак часто не является единственной проблемой. За ним стоят внутрисемейное насилие, безнадзорность, социальные трудности, уклонение от образования, отсутствие здорового общения между родителями и ребенком, а также неосведомленность о правах ребенка.
– Иногда ранний брак оценивается лишь как семейный вопрос. Как Вы считаете, почему важно подходить к этой проблеме прежде всего как к нарушению прав ребенка?
– Потому что никакой семейный вопрос не может быть выше прав ребенка. У ребенка есть право на образование, безопасную жизнь, защиту от насилия и участие в принятии решений, касающихся его будущего. В тот момент, когда мы отстраняемся, говоря «это внутреннее дело семьи», мы, по сути, оставляем ребенка беззащитным. Ранний брак должен восприниматься не как личный выбор семьи, а как вопрос прав и безопасности ребенка.
– На какие признаки должны обращать внимание школы, чтобы своевременно выявить риск раннего брака? Насколько важна роль учителей?
– Роль учителей огромна. Потому что иногда ребенок может сказать учителю то, о чем не может рассказать в семье. Внезапное снижение посещаемости, отстранение от школьной жизни, изменения в поведении, замкнутость, испуганный и напряженный вид, резкая смена планов на будущее – все это не должно оставаться без внимания. Иногда своевременная реакция одного учителя может изменить всю жизнь ребенка. Поэтому учитель должен быть не просто человеком, который ведет урок, но и тем, кто видит и чувствует ребенка, и принимает правильные меры в случае опасности.
– Какие механизмы поддержки задействуются, когда ребенок, столкнувшийся с угрозой раннего брака, или его близкие обращаются к вам?
– В первую очередь оценивается безопасность ребенка. Проверяется, в каких условиях находится ребенок, подвергается ли он давлению или насилию. Затем, в зависимости от ситуации, оказывается психологическая, социальная и правовая поддержка. При необходимости налаживается сотрудничество с соответствующими государственными структурами. Для нас главное — не просто вывести ребенка из опасной ситуации. Важна и его дальнейшая жизнь. Его образование, психологическое состояние, подготовка к самостоятельной жизни в будущем — все это часть процесса реинтеграции.
– Что показывает Ваш опыт, где находится самый большой пробел в предотвращении ранних браков? В просвещении, контроле или межведомственном сотрудничестве?
– Думаю, проблема не в одной сфере. Важны и просвещение, и контроль, и межведомственное сотрудничество. Но одна из самых больших проблем заключается в том, что иногда опасность видна всем, но никто не делает первый шаг. Все думают, что, может быть, кто-то другой вмешается. В вопросах, касающихся детей, не должно быть подхода «это не мое дело». Учитель, сосед, родственник, социальный работник — каждый, кто видит, что ребенок в опасности, должен вести себя ответственно.
– Насколько осведомленность самого ребенка играет роль в предотвращении раннего брака? Достаточно ли просвещения в школах по вопросам прав и жизненных навыков?
– Знание ребенком своих прав очень важно. Ребенок должен знать, что любое решение относительно его жизни без его согласия не может считаться нормальным. Он также должен знать, к кому обратиться, столкнувшись с опасностью. Я считаю, что в школах необходимо больше работать в этом направлении. Недостаточно просто перечислять детям их права. Нужно учить их тому, как защитить себя в реальных жизненных ситуациях, как говорить «нет», просить о помощи и обращаться к надежным людям.
– Семьи часто выдвигают аргумент: «Мы думаем о благе нашего ребенка». Ваши наблюдения подтверждают этот аргумент или показывают обратное?
– Я верю, что большинство родителей действительно хотят хорошего будущего для своих детей. Но благие намерения не всегда означают правильное решение.
Иногда родитель ставит свою прожитую жизнь, свои страхи, мнение общества выше будущего ребенка. Мысли вроде «девочка выросла, пора замуж», «потом будет поздно», «что скажут люди?» не могут определять жизнь ребенка. Думать о благе ребенка — это не значит отнимать у него детство. Напротив, это значит дать ему образование, безопасность, выбор и будущее.
– Как специалист, много лет работающий в этой сфере, от какого ошибочного мнения общество должно обязательно отказаться в борьбе с ранними браками?
– Общество должно отказаться от мысли «это дело нашей семьи». Если нарушаются права ребенка, это уже не дело одной семьи. Это дело каждого из нас. Также должно измениться мнение, что «главное будущее девочки — это создание семьи». Будущее девочки — это ее образование, мечты, выбор, профессия и личность. А создание семьи может стать частью жизни только тогда, когда человек к этому готов и сам принимает такое решение.
– Есть ли среди судеб, с которыми Вы сталкивались в приюте, случай, наиболее ярко показывающий, как ранний брак меняет будущее ребенка? Какой вывод из этой истории должны сделать родители и общество?
– За годы работы в этой сфере мы сталкивались с очень тяжелыми судьбами. Иногда перед нами девочка, которая по возрасту ребенок, но из-за пережитого вынуждена вести себя как взрослая. В таких случаях самая тяжелая картина — это то, что ребенок уже не говорит о своих мечтах. Как будто он смирился с тем, что у него нет права думать о будущем. Но когда ему предоставляют безопасную среду, заботу, психологическую поддержку и, самое главное, право выбора, он постепенно начинает меняться. Через некоторое время этот ребенок снова начинает говорить об образовании, желаемой профессии, мечтах о будущем. Это еще раз доказывает нам, что нельзя принимать решения за ребенка относительно его жизни. Родители и общество должны понять одно: чтобы изменить жизнь ребенка, иногда нужно просто дать ему возможность.
– Что бы Вы хотели сказать сегодня каждому ребенку, столкнувшемуся с риском раннего брака, и его родителям?
– Каждому ребенку, столкнувшемуся с риском раннего брака, я хочу сказать: Ты не одна. Ты не виновата в том, что с тобой происходит. Даже в тот момент, когда ты боишься и не видишь выхода, не бойся просить о помощи. Твое детство, образование, мечты и будущее ценны.А родителям я хочу сказать: определяйте будущее своего ребенка не страхами общества, а его интересами и правами. Решение, которое вы принимаете сегодня, может повлиять на всю его жизнь. Мы годами видим, что вовремя протянутая ребенку рука, оказанная поддержка могут полностью изменить его жизнь. Поэтому давайте не будем игнорировать голос ни одного ребенка. Защита детей — это не работа только одного учреждения или одной организации, это ответственность каждого из нас.
Интервью подготовлено в рамках проекта «Сначала знания, потом единство», реализуемого Общественным объединением «Исследование и развитие «Гражданин» при поддержке Агентства государственной поддержки НПО