Музыка состоит не только из слышимых звуков, но и из единства тишины между этими звуками, глубокого национального духа и огромного труда.
Член Союза композиторов Азербайджана, лауреат республиканских и международных конкурсов, молодой композитор Вафа Багирзаде, отвечая на вопросы Yurd.Media, поделилась своими мыслями о невидимых трудностях музыкального мира, силе тишины в музыке и профиле музыканта нового поколения. elchi представляет интервью.
— Вафа ханум, ежегодно выпускаются десятки композиторов, но почему лишь немногие из них известны? Проблема в образовании или в молодежи?
— Прежде всего, хочу отметить, что в Азербайджане существует очень сильная композиторская школа с глубокими корнями. Эта школа, сформированная Узеиром беком, и сегодня продолжает свои традиции, воспитывая талантливых молодых композиторов каждого поколения и обогащая их творческий потенциал… В современную эпоху композиторы также получают фундаментальное академическое музыкальное образование в Национальной консерватории и Бакинской музыкальной академии, глубоко овладевают тонкостями классических жанров и форм, и на этой основе создают свои произведения… Однако, прежде всего, следует отметить, что композиторство — это не только академические знания и диплом, но и путь, требующий формирования индивидуального стиля, постоянных поисков и напряженного творческого труда. Зачастую молодые композиторы не могут выйти за рамки шаблонов, усвоенных в годы учебы, и не могут создать свой собственный стиль, что приводит к тому, что их произведения не выделяются и остаются без внимания.
Другой важный момент связан с материальными факторами. Исполнение и презентация камерно-инструментальных и камерно-вокальных, а также симфонических и более крупных произведений, аранжировка песен, привлечение исполнителей и обеспечение их гонорарами требуют серьезных финансовых средств. Из-за слабости механизмов материальной поддержки и заказов многие произведения остаются неисполненными. Хотя в прежние времена существовала система государственных заказов, и композиторов побуждали писать в конкретных жанрах — симфонии, кантаты, камерные произведения и т.д. Это служило как развитию творчества, так и узнаваемости авторов. Отсутствие таких системных заказов в современную эпоху значительно ограничивает деятельность композиторов.
Роль медиа и средств массовой информации также следует отметить особо. Сегодня академическая музыка и творчество композиторов недостаточно освещаются в СМИ, пропаганда ведется слабо. На телевидении, радио и цифровых платформах предпочтение отдается более коммерчески ориентированным, простым музыкальным продуктам. В результате вкус общества формируется в этом направлении, а серьезная музыка остается на заднем плане. Хотя, если медиа направить правильно, они могут стать очень мощным инструментом в представлении новых имен и формировании слушательской аудитории.
В то же время важно ставить перед творчеством композиторов требования по конкретным направлениям. Особенно следует поощрять написание произведений, предназначенных для сферы образования — хрестоматий для детей, прелюдий, фуг, этюдов и другого педагогического репертуара. Включение таких произведений в учебные программы послужило бы как воспитанию молодых исполнителей на национальном репертуаре, так и созданию условий для того, чтобы имена композиторов становились известными с раннего возраста. Это также создало бы непрерывный цикл: произведение пишется, исполняется, включается в обучение, и таким образом автор не забывается.
С другой стороны, в современную эпоху композитор не должен ограничиваться только творчеством, он также должен уметь представлять и продвигать себя. Социальные сети, проектная деятельность и международные платформы уже стали неотъемлемой частью творца. В среде с высокой конкуренцией как талант, так и правильная презентация должны развиваться параллельно.
В конечном итоге, малая известность композиторов связана не только с индивидуальными причинами, но и с системными проблемами: слабостью механизмов заказов, пассивностью медиа, материальными трудностями и недостаточным развитием политики учебного репертуара. Без комплексного подхода и целенаправленных шагов в этой области трудно добиться серьезных изменений.
— Способна ли нынешняя система музыкального образования готовить кадры, отвечающие современным мировым стандартам? Что бы вы хотели изменить?
— Образование — это многослойная и сложная система; здесь существуют бесчисленные вопросы и различные подходы, начиная от отношений профессора, преподавателя и студента до механизмов управления. В этом плане оценивать музыкальное образование только с одной стороны было бы неправильно.
Однако, если подходить с сегодняшних реалий, вопрос соответствия системы современным мировым стандартам объединяет в себе несколько важных моментов.
Нынешняя система образования сохраняет фундаментальную академическую базу, но чувствуется нехватка многогранного подхода в подготовке кадров. Современный музыкант — это уже не просто человек, который идеально играет на своем инструменте или овладел теоретическими знаниями; он также должен уметь работать с технологиями, обладать навыками самопрезентации и самоуправления.
Основные моменты, которые я считаю необходимым изменить, следующие:
— Музыкальное образование не должно ограничиваться только бумагой. В учебные программы должны быть более глубоко интегрированы профессиональные нотные программы (Sibelius, Finale, Dorico), технологии звукозаписи и менеджмент цифровой музыки. Студент, завершая высшее образование, должен уметь подготовить и представить свое произведение или исполнение в соответствии с современными стандартами.
— Наряду с этим, особенно для композитора, навык написания нот от руки также должен сохраняться как один из фундаментальных навыков. Потому что это служит более системному и глубокому формированию музыкального мышления.
— Классические традиции — это неизменная ценность, но в учебном процессе должно быть уделено больше места современным композиторским техникам, анализу музыки XX–XXI веков. Студенты должны изучать не только шедевры прошлого, но и новые течения, отражающие пульс эпохи, и не должны бояться творческих экспериментов.
Самый эффективный путь достижения мировых стандартов — это интеграция в международную среду. Участие местных специалистов в международных фестивалях, мастер-классах и научных конференциях должно быть выведено из рамок личной инициативы и осуществляться в рамках системных государственных и образовательных программ.
Насколько я слышала, уже в Карабахском университете и Национальной консерватории предпринимаются эти новшества, и эти современные подходы уже включаются в учебные программы.
— Сегодня заниматься академической музыкой в Азербайджане — это самопожертвование или есть реальные возможности построить будущее в этой сфере?
— Сегодня жить жизнью музыканта совсем нелегко. Особенно трудности, с которыми сталкиваются те, кто занимается серьезной, академической музыкой, тяжелее по сравнению с теми, кто работает в среде легкой эстрады или «шоу». В мире шоу-бизнеса узнаваемость, завоевание популярности, получение материального дохода и обладание различными титулами относительно более доступны. Иногда за счет определенных материальных возможностей через телевидение и медиа можно за короткое время получить статус «звезды», и в этой сфере не всегда ожидаются серьезный отбор или критерии.
В настоящей музыке ситуация иная. И заработать деньги сложно, и когда нет материального интереса, который удовлетворил бы исполнителя произведения или оркестровый состав, исполнение произведения становится трудной задачей.
Поэтому человек, желающий построить будущее в этой сфере, не может ограничиваться только композиторством.
Композиторы обычно получают доход, работая в дополнительных сферах. Чаще всего занимаются педагогической деятельностью — преподают в музыкальных школах, колледжах, университетах. Но, к сожалению, сегодня часть выпускников по специальности композиция не может найти работу даже в музыкальных школах. Потому что нет вакансий.
Я считаю, что во всех музыкальных школах важно создание возможностей для работы по направлению композиции, хотя бы на факультативной основе. Это может способствовать как обеспечению работой молодых специалистов, так и формированию нового поколения композиторов. В то же время композитор — это не только творческая личность, но и специалист, глубоко знающий теорию музыки, сольфеджио, оркестровку, гармонию, историю музыки и музыкальную литературу. Поэтому их участие в преподавании этих предметов вполне логично. В прошлом опыте композиторы преподавали не только специальные предметы, но и теоретические дисциплины. Потому что композитор — это также теоретик и музыковед.
Надеюсь, что существующие проблемы в этом направлении со временем найдут свое решение.
С другой стороны, есть композиторы, работающие на свадьбах, мероприятиях и в различных коммерческих проектах, хотя это уже несколько выходит за рамки академической сферы.
Правда, бывают мероприятия, проекты, конкурсы, но они не постоянны. То есть ты не можешь составить план и сказать, что у меня будет стабильный доход, стабильная деятельность в этой сфере. Работаешь больше за свой счет, своими силами.
То есть реальность такова, что для большинства композиторов академическая музыка остается в основном сферой творчества, а основной доход поступает из других направлений. Это также показывает, что из-за того, что система не выстроена полностью, человек вынужден обеспечивать себя многогранным образом.
— Могут ли наши современные композиторы создавать новшества, не отрываясь от национальных корней? Почему сегодня стало труднее сохранять тот национальный дух в «Yurd harayı»?
— Да, наши современные композиторы могут создавать новшества, не отрываясь от национальных корней, и должны это делать. Потому что, как дерево без корней засыхает, так и музыка без корней быстро забывается. Национальная музыка — это наша идентичность, а новшество, построенное на ней, — это продолжение этой идентичности. Это наследие досталось нам от Узеира бека. Мы знаем, что он, объединив восточное мугамное мышление с западной гармонией, создал такой стиль, который и сегодня является направляющей школой для всех азербайджанских композиторов. Эта традиция продолжилась в творчестве выдающихся композиторов последующих поколений, таких как Кара Караев, Фикрет Амиров, Ариф Меликов, Васиф Адигезалов, Вагиф Мустафазаде, Тофик Кулиев, Рафик Бабаев. Они, сохраняя национальную ладовую систему, обогатили ее новыми формами…
Сегодня этот процесс тоже продолжается, но стал немного сложнее. Потому что есть глобализация, информация очень быстрая, музыкальные вкусы изменились. Цифровые платформы и коммерческая музыка распространяются больше, поэтому выход произведений, требующих глубокого, национального мышления, на широкую аудиторию иногда бывает затруднен. В то же время развитие технологий искусственного интеллекта также влияет на музыкальную сферу — создавать музыку, делать аранжировки и распространять ее стало проще. Хотя это, с одной стороны, создает возможности, с другой стороны, делает еще более важным отличие индивидуального композиторского мышления, живого творческого духа.
Несмотря на это, главный вопрос — сохранение сути национального музыкального мышления — технология меняется, форма меняется, но дух и интонационная память должны жить.
— Говорят, что в музыке тишина важнее звука. Что выражает тишина в музыке Вафы Багирзаде?
— Гениальный австрийский композитор В.А. Моцарт сказал: «Музыка не в нотах, а в тишине между ними».
Если ноты — это тело музыки, а тишина — ее душа, то музыка живет не только звуком, а именно в единстве этих двух понятий. Потому что звук рассказывает нам историю, а тишина позволяет войти внутрь этой истории и прочувствовать ее. Тишина — это «внутренний голос» эмоции — она ведет слушателя не наружу мелодии, а в ее глубину. В этом плане тишина не останавливает музыку, наоборот, она ее углубляет. Она дает слушателю время «дополнить внутри» то, что он услышал. Иногда самый впечатляющий момент — это именно тот момент, когда музыка заканчивается и тишина продолжается с чувством.
Произведение Джона Кейджа «4’33» — один из самых ярких примеров такого подхода. Хотя пианист выходит на сцену и открывает крышку пианино, он сохраняет тишину на протяжении 4 минут 33 секунд. В это время слушатель начинает воспринимать каждый шорох вокруг, звук дыхания и саму среду как музыку. Значит, тишина — это не просто отсутствие звука, а самый короткий путь, ведущий слушателя в глубины музыки и к реальности момента.
В моей музыке тишина — это продолжение невыраженных чувств. Она дополняет смысл там, где слова бессильны и звуков недостаточно, и дает слушателю возможность почувствовать музыку глубже.