Интервью «Yeni Sabah» с судьёй Конституционного суда Азербайджанской Республики, бывшим первым заместителем Генерального прокурора Азербайджанской Республики, государственным советником юстиции 3-го класса Исой Наджафовым:
— В 2010 году Рамиз Мехтиев на церемонии представления новых судей в Конституционном суде резко раскритиковал деятельность суда и потребовал исправить ситуацию. Что стало причиной этого заявления?
— По своему правовому положению Рамиз Мехтиев был руководителем аппарата. Есть три руководителя аппарата с равным статусом: руководитель аппарата Конституционного суда, руководитель аппарата Администрации Президента и руководитель аппарата Милли Меджлиса — все они находятся на одном уровне по правам. Как гражданин он мог высказать своё мнение о Конституционном суде. Но как государственный деятель он не должен был говорить такие вещи о другой ветви власти. Потому что спустя некоторое время после этих слов стали много говорить о том, что сам Рамиз Мехтиев был коррупционером, и вскрылись несколько фактов.
— В Конституционном суде были уверены, что Рамиз Мехтиев озвучил не позицию президента, а своё личное мнение?
— Вероятно, это была его личная позиция. Потому что, как я уже отметил, Рамиз Мехтиев боролся за власть.
В августе 2002 года во дворце «Гюлистан» состоялась презентация моей книги «Полуночное убийство». Там первым выступил я. Я рассказал о двух фактах. Первый касался того, что Намиг Аббасов не исполнил указания президента и уничтожил документы по событиям 20 Января. Потому что на одном совещании, в котором я участвовал, Общенациональный лидер Гейдар Алиев поручил сохранить все документы, связанные с 20 Января. В феврале 2000 года уголовное дело по событиям 20 Января принесли мне на стол. Тогда я возобновил это дело — мы арестовали бывшего сотрудника Комитета государственной безопасности Садыга Алиева, а в отношении человека по фамилии Мирзаев объявили розыск.
Они, действуя по приказам, пришедшим из Москвы, целенаправленно устраивали беспорядки в местах массового скопления людей, а затем открывали огонь по солдатам, тем самым создавая видимость, будто советские военные массово убивают мирных людей.
Тогда я обратился к Намигу Аббасову, чтобы получить документы из Министерства национальной безопасности. Он не принял моё обращение. Я был вынужден обратиться за помощью к Общенациональному лидеру. И Общенациональный лидер, при мне, поручил Намигу Аббасову передать мне необходимые документы. На презентации книги я сказал, что этим поступком Намиг Аббасов предал народ и государство. На презентации присутствовали все депутаты, руководители отделов Исполнительного аппарата Президента, начальники управлений министерств. Там же я озвучил и второй факт: в 1995 году, хотя правительство Турции знало, что на Гейдара Алиева готовится покушение, Сулейман Демирель, находясь в Копенгагене, не сказал Общенациональному лидеру, что, когда ты вернёшься в Баку, тебя убьют. Это мне лично сказал сам Общенациональный лидер. «Сулейман Демирель сказал мне: Гейдар, возвращайся в Баку, там ситуация плохая. Но о покушении он мне ничего не сказал». Я написал об этом и в книге.
На следующий день после моего выступления на презентации книги я увидел, что все начали меня избегать. В связи с этим я позвонил Общенациональному лидеру. Я сказал помощнику президента Тариэлю Велиеву, что хочу поговорить с президентом.
Было семь часов вечера. Общенациональный лидер поговорил со мной. Спросил, в чём дело. Я сказал: господин президент, после моего выступления ситуация изменилась, на меня стали смотреть иначе. Ваши чиновники не хотят меня принимать, почему-то опасаются. Он спросил — кто именно? Я сказал — такие-то… В этот момент Общенациональный лидер по другой телефонной линии кому-то сказал, чтобы моё выступление (на презентации книги) вечером полностью показали по телевидению.
После того как моё выступление показали по телевидению, отношение ко мне снова изменилось.
Прошли годы, и однажды мне позвонил Низами Худиев. К тому времени он уже ушёл с поста председателя AzTV. Сказал, что хочет встретиться со мной. Мы встретились в Саду фонтанов. Он сказал, что на следующее утро после моего выступления ему позвонил Рамиз Мехтиев и велел не выпускать в эфир выступление Исы Наджафова. Я ответил ему: как это не выпускать? Это его позиция, я должен её дать. После этих слов Рамиз Мехтиев разозлился на меня. Низами Худиев рассказывал, что затем вечером ему позвонил Общенациональный лидер и сказал: в газетах этого нет, ошиблись, дайте выступление Исы. Говорит, в тот день Рамиз Мехтиев пять раз звонил мне и требовал не выпускать выступление Исы Наджафова.
И у Рамиза Мехтиева была в этом своя цель. Все знали, что состояние Общенационального лидера не очень хорошее. Рамиз и другие боролись за власть. Хотели прийти к власти. Уже существовали группировки. В этой группировке были Рамиз, Намиг, Эльдар. Шла такая игра, понимаете? И были силы, действовавшие против них.
У Гейдара Алиева была одна фраза: без воли Аллаха ничто не может сдвинуться с места. Нужно было ждать благоприятных условий для войны. Благоприятные условия — это когда во время войны внешние силы не находятся в готовности выступить против тебя. Когда ситуация работает в твою пользу, когда обстоятельства для тебя благоприятны.
В 2020 году такие условия возникли. С одной стороны — коронавирус, все были заняты этим. С другой стороны, Россия не вмешалась в эти процессы. Главным вопросом была именно Россия. За армянами стояла Россия. Мы воспользовались этой ситуацией и в короткий срок одержали победу. Это стало результатом как внешней политики нашего Президента, так и его работы внутри страны. Война сама по себе — это игра. В этой игре необходимо единство политических сил. Твоя сила должна превосходить силу другого. Дороги были перекрыты — откуда армяне могли бы доставлять боеприпасы? Часть они везли через Иран, но и там были азербайджанцы. Когда сложились подходящие условия, Президент мастерски ими воспользовался и добился победы. Мы оставили позади 30 лет переговоров. Если бы мы согласились на планы, предложенные Минской группой ОБСЕ, то есть подписали бы те соглашения — сначала 2 района, потом ещё несколько районов, — мы не смогли бы полностью обеспечить единство и независимость Азербайджана. Всё равно где-то оставалась бы рана. А теперь в Азербайджане такой раны не осталось. Президент исцелил все наши раны. Его деятельность в этом направлении продолжается и сейчас.
— Вы сказали, что группировка Рамиза Мехтиева — Намига Аббасова — Эльдара Гасанова хотела вывести из игры Сафар Абиева…
— В 2003 году Рамиз Мехтиев и Намиг Аббасов пригласили Сафара Абиева якобы в гости. Там два генерала армии разговаривали по телефону, и они хотели воспользоваться этим, чтобы поставить его в плохое положение. Но не получилось. Сафар Абиев был силой, стоявшей за властью. Он не участвовал в собраниях, которые проводила эта группировка.
— О чём именно говорили генералы?
— Когда один генерал разговаривал с другим, он, выражая недовольство, примерно сказал: «С этой властью жить невозможно».
— О каких генералах идёт речь?
— Один — это командир 4-го корпуса Ровшан Акперов, арестованный в 2021 году, другой — ещё один генерал, работавший в Генеральном штабе. Их телефонный разговор был зафиксирован. Но его было плохо слышно.
— В этом разговоре шла речь о свержении власти?
— Такой момент там был.
— И Сафар Абиев тоже был в этом замешан?
— Нет. Не знаю, что они там сделали. Говорили, что был телефонный разговор, и Сафар Абиев тоже сказал, что такого быть не может.
— Тогда в прессе писали, что в своей резкой критике Конституционного суда Рамиз Мехтиев обвинял суд в беспорядке и взяточничестве. После этого выступления были ли попытки контроля или вмешательства в деятельность суда?
— Конституция не предусматривает установления надзора над нами. Никто не может нас контролировать. Мы — орган, осуществляющий конституционный надзор. Именно мы проверяем, соблюдаются ли положения Конституции другими органами. Конституция дала нам это полномочие.
— Как к этой ситуации отнёсся президент? Поддерживал ли он Рамиза Мехтиева?
— Отношение президента к Конституционному суду было хорошим. После выступления Рамиза Мехтиева никакой оценки высказано не было.
— После критики Конституционного суда со стороны Рамиза Мехтиева сложилось впечатление, что он пытался таким образом расширить своё влияние на Конституционный суд…
— Ничего подобного не было. В нашу деятельность никто не вмешивался, и мы продолжали работу в прежнем порядке.
— То есть критика ограничилась лишь заявлением? Попыток вмешательства в вашу работу не было?
— Нет. Конституция этого не позволяет. У него нет таких полномочий. Он пришёл, представил трёх человек как судей Конституционного суда, сказал всё, что хотел, и ушёл.
— Какова у вас нагрузка как у судьи? И вообще, как распределяется работа в суде?
— Поступают запросы и обращения, связанные с толкованием законов. Также поступают жалобы граждан о нарушении их прав. Это и есть наша основная работа. Эти обращения председатель распределяет между судьями. В отличие от Верховного и Апелляционного судов, наша работа — творческая. В основном мы толкуем законы и устраняем проблемы в их применении. Решения Верховного суда мы отменяем в тех случаях, когда были нарушены чьи-то права, охраняемые Конституцией. Затем Верховный суд рассматривает эти дела уже на основе наших решений и принимает соответствующее постановление.
Если Верховный суд за год рассматривает 10 тысяч дел, то мы рассматриваем 15–16 дел.
Десять лет назад председатель Конституционного суда Турции приезжал в Азербайджан. Мы спросили его: сколько дел находится у вас в производстве? Он ответил: около 300 тысяч. Это большая страна.
— В Конституционном суде Турции рассматривается много политических дел…
— Чрезвычайно много политических дел. У нас политических дел нет.
— Почему их нет? Это показатель политической активности или недоверия к возможностям Конституционного суда влиять на политику?
— У Турции большая и древняя история. Институт омбудсмана впервые был создан именно в Турции. После того как норвежский король Карл XII потерпел поражение от Петра I, он укрылся в Османской империи. За это время он наблюдал за османской системой управления и увидел, что там есть диван, система казы и чиновники, рассматривающие жалобы. Эта система впоследствии развивалась и повлияла на создание института омбудсмана в Европе. То есть структура правосудия в Турции исторически тоже очень хорошо работала.
Мы лишь недавно обрели независимость. Если сейчас спросить у людей о том, что происходило в нашем недавнем прошлом, многие не будут этого знать. В 1990-е годы люди после 10 часов вечера не могли выйти на улицу. А теперь государство построено так, безопасность обеспечена так, что Баку не спит до утра. Никто не боится выйти ночью на улицу. Это большое достижение нашего МВД. А в 1995–96 годах мы работали в городском управлении полиции до 5–6 утра. Теперь город живёт до самого утра. Мы этого добились. Но как мы этого добились — нынешние чиновники этого не знают. Сейчас соотношение сил внутри государства сбалансировано.
Тогда покойный президент удерживал этот баланс иначе. Управление было выстроено так, что существовал взаимный контроль. Сейчас потребности в таком взаимном контроле уже нет.
К нам приезжали гости из Англии. Я спросил: вы можете гулять по Лондону? Он ответил: после 10 часов вечера женщины от страха не могут выходить в город. Значит, этот мир, спокойствие и безопасность — большой дар для нации, для народа. Всё это возникло благодаря труду Президента.
— Вы сами вернулись к этой теме после моего вопроса о политической активности, поэтому хочу уточнить: по какой причине Конституционный суд не рассматривает дела с политическим содержанием?
— Вам известны события начала 1990-х годов? Говорят — национальное возрождение, говорят — народное движение. Как было создано это движение, кто его создал, в каком направлении его формировал? Какие силы оно собрало и какие, наоборот, разрушило? Вам известны эти процессы? Нет такого государства, в дела которого не вмешивались бы крупные страны, если у них есть интерес к этому государству. Как они вмешиваются? Прежде всего определяют нужных им людей. Найдя этих нужных людей, они создают группы, затем направляют их и финансируют. Этим группам говорят: вы должны утвердить демократию. Но та демократия, о которой они говорят, направлена на разрушение существующего спокойствия, чтобы возник хаос.
После распада СССР баланс в мире нарушился. Когда в организме человека нарушается баланс, нарушается обмен веществ, человек заболевает, верно? В 2003 году в Баку приезжал председатель Европейского суда по правам человека Люциус Вильдхабер. Однажды, когда мы шли на обед, я задал ему один вопрос. Спросил: СССР распался, баланс в мире нарушился, что думает Европа? Он ответил, что его ответ не для прессы. Мы стараемся объединиться и создать в мире баланс вместе с Америкой. Они объединились, но не смогли этот баланс создать.
И вот силы, которые собирают здесь нужных им людей и финансируют их, пытаются нарушить существующий здесь баланс. Они хотят, чтобы возник хаос и чтобы они достигли своих целей. В чём их цель? Я не хочу, чтобы у власти были эти люди. Пусть к власти придут другие, страна ослабнет. Если бы они нарушили этот баланс, мы смогли бы победить в войне?! Нет, ни в коем случае! Мы были бы заняты самими собой. Значит, чтобы победить врага, ты должен выстроить баланс, создать единую силу. И все должны двигаться в одном направлении.
— То есть вы считаете, что низкая политическая активность соответствует нашим национальным интересам?
— Не низкая. А такая, которая соответствует желаниям большинства, то есть Государства. Политические силы должны служить нашим интересам. В 1992 году в Милли Меджлисе Ариф Гаджилы, выступая, сказал, что нас поддерживают 9 иностранных государств. Он не сказал, что нас поддерживает азербайджанский народ. Общенациональный лидер говорил: меня поддерживает азербайджанский народ. Народ продемонстрировал ему эту поддержку 4 октября 1994 года. И наш Президент ни разу не сказал, что меня поддерживает такое-то государство. Поэтому часть тех политиков, о которых вы говорите, уже осознала свои ошибки.
Нужно объединять все силы, а не натравливать их друг на друга.
— Разве обществу не нужна и оппозиция?
— Оппозиция нужна. Но не должно быть оскорблений и ругани. Оппозиционные мнения должны выражаться через критику. Если же ты стоишь и ругаешься, говоришь всё, что взбредёт в голову, то это не политическая сила. Один из таких — Гурбан Мамедов. В 1997 году Гурбан Мамедов хотел провернуть одно дело вместе с Намигом Аббасовым. Это было устроено так, чтобы совершить покушение на Гейдара Алиева. Хотя я, как первый заместитель Генерального прокурора, курировал Министерство национальной безопасности, я об этом деле не знал.
Однажды Эльдара Гасанова не было. Намиг Аббасов позвонил мне и сказал: есть поручение президента, приезжай сюда, посмотрим. Я поехал. Он положил передо мной два листа, я прочитал. Когда перешёл ко второй странице, сказал: они составили план, чтобы убить президента.
Был начальник следственного отдела МНБ — Руфат Мансуров. Он сказал: Иса муаллим, я уже две недели говорю им об этом, а они меня не хотят слушать. Я сказал: быстро возбуждай уголовное дело и выноси постановление об аресте Гурбана, приноси — я подпишу санкцию. Он пошёл, возбудил дело, написал постановление, принёс, и я дал санкцию. Намиг Аббасов сказал: разве Гурбан Мамедов не твой однокурсник? Я ответил: я окончил в 1979-м, а Гурбан поступил на юридический факультет в 1981-м или 1982-м. Какой он мне однокурсник? Он сказал: а Эльдар Гасанов говорит, что Гурбан — твой однокурсник. Я сказал: значит, вина Эльдара. Он не мой однокурсник. Такие игры велись, понимаете? Они хотели связать Гурбана Мамедова со мной. В итоге он получил 7 лет. Способности у него есть. Но он использует свою силу ради собственных интересов. Человек, любящий Родину и Государство, прежде всего должен защищать интересы государства и родины.
— После его жёстких критических выступлений против власти на собственном интернет-канале его имущество в Наримановском районе было разрушено…
— Если у него есть имущество в Наримановском районе, почему он не хочет пользоваться благами государства? Государство создало ему условия, и он стал владельцем этого имущества. Не каждый человек может получить такие возможности. Он очень неблагодарный человек.
Продолжение следует…